Архитектура

Особенно интересен восьмерик кокошников в подножии очень маленькой главы, напоминающий прием народного деревянного зодчества, которое явно руководило воображением зодчего, очень далеко отошедшего от его новгородских собратьев. Символ «псковской свободы* — Троицкий собор действительно отвечал своей идейной задаче.

В дальнейшем история Пскова не выдвигала перед зодчими задач такого идейного масштаба. Они строят небольшие храмы приходов или монастырей, стремясь сделать их при скромной величине наиболее удобными и просторными. Они скругляют внутренние столбы или совсем освобождаются от них, перекрывая храмик остроумной системой ступенчато-приподнятых арок. Зодчие особенно заботятся об акустике, «звонкости» интерьера, вставляя в кладку стен многочисленные глиняные кувшины — «голосники».

В архитектуре этих храмов сказываются простой и ясный вкус горожан, их склонность к целесообразности и скромной красоте постройки. Сложенные из известковой плиты, псковские    храмы   так же пластичны, как новгородские. Многолопастная арка   фасадов становится декоративной и как бы аккомпанирует фронтонам прямолинейного вось-мискатного покрытия.

Скромный убор состоит из похожих на вышивку геометрических впадинок по

карнизам, бровок над окнами, иногда арочных тяг на апсидах. Храм окружается свободно расположенными пристройками бытового и культового назначения, но особую живописность и прелесть составляют характерные звонницы в виде ажурной стенки с пролетами наверху для колоколов. Псковский храм органически связывается с окружающей жилой застройкой, «дом бога» сближается с домом человека, архитектура «обмирщается».

Иными путями развивалось строительство Москвы, становящейся уже при Иване Калите центром сильнейшего в средней Руси княжества, притягивавшего к себе симпатии народных масс. Здесь крепнет княжеская власть, не допускающая усобиц внутри земли, здесь воскрешаются владимирские культурно-политические объединительные традиции. Строительство Московского Кремля, когда в короткий срок строится его ансамбль белокаменных храмов (Успенский собор, 1326; церковь Спаса на бору, 1328—1330; Архангельский собор, 1333; церковь Иоанна Лествичника, 1329), обнаруживает связь с владимирской архитектурой как в отношении белокаменной кладки, так и в смысле государственного планомерного начала. Строятся не отдельные храмы, а продуманный ансамбль столичного центра. Его объединяет высокий столп церкви Ивана «иже под колокол ы» (будущий Пиан Великий). Главный Успенский

собор создают но «образцу* последней постройки владимирских мастеров — собора в Юрьеве-Польском. Храмы Калиты обеспечивают его столице народную славу «белокаменной Москвы», хотя ее крепость сложена еще из дуба (1339). Л уже в 1367 году Москва— оплот независимости и великодержавной политики московских князей — поражает Русь стремительным сооружением белокаменного Кремля со стенами протяжением около двух километров и девятью башнями. Столица Дмитрия Донского на холме пад зеркалом Москвы-реки напоминает ансамбль Владимира, здесь он собраннее и плотнее. Княгиня Евдокия строит дворцовый собор Рождества богородицы по «образцу» дворцового собора Боголюбовского замка — в нем также могучие круглые колонны несли верх храма.