Архитектура

Мирские интересы и потребности вызвали к жизни и все более расширявшееся строительство каменных гражданских зданий. Это облегчалось развитием кирпичной кладки — более дешевой и доступной. Появляются «кирпичные палаты» бояр, купцов; в растущих монастырях возводятся обширные трапезные палаты, стремящиеся подражать Грановитой палате московских государей.

 

Не остается в стороне от бурного движения и изобразительное искусство. Его крупнейшим мастером был Дионисий. Мирской предприимчивый человек, глава большой дружины живописцев, воспитавшийся на искусстве Рублева, общавшийся с итальянскими зодчими в Москве, Дионисий чутко отразил художественные вкусы аристократических верхов «царственной Москвы», их желание восславить ее торжество, выразить чувство радости и ликования. Лучшие произведения Дионисия — большие парадные иконы московских митрополитов Петра и Алексея, прославлявшие роль церкви в «возвышении Москвы», и фресковый ансамбль собора Ферапонтова монастыря (1500) характеризуются торжественностью и утонченной красотой форм и колорита (цветная вклейка).

В отличие от Рублева внимание художника привлекает не столько внутренний мир человека, сколько внешняя сторона его образа. Люди преувеличенно высоки и стройны, почти хрупки, их движения исполпепы церемонного достоинства и изящества, их одежды богато украшены. Дух праздничности и ликования пронизывает искусство Дионисия, созвучное и народным чувствам той победоносной поры. Дионисий, не смущаясь, осмеливается отразить в своих росписях и наблюдения живой действительности, запечатлеть в группе безымянных людей портреты итальянских зодчих, запросто поместить у ног Христа свой семейный портрет — с женой и сыновьями-художниками. Но вместе с тем в его утонченном и умном мастерстве усиливается плоскостное, стилизующее начало; декоративность как бы заслоняет идейно-смысловую сторону живописи, в которой появляются элементы шаблона и догматизма,предвещающие спад искусства в середипе XVI века.

Если художество Москвы было захвачено прославлением успехов Русского государства, было полно оптимизма и праздничности, то новгородские иконописцы конца XV века волей своих хозяев смотрели вспять. В символико-исторической иконе «Битва суздальцев с новгородцами» новгородский мастер напоминал в укоризну Москве, как еще в XII веке бог покарал покушавшихся па новгородскую независимость суздальцев.

В иконе «Молящиеся новгородцы», заказанной боярином Антипой Кузьминым (1467), представлена боярская семья, молящаяся Христу, — сюжет вполне понятный в пору надвигавшейся расправы Ивана III с новгородской «господой», которой оставалось только уповать на милость неба. Обострявшиеся общественные противоречия вносили в церковное искусство исторические и политически-актуальные темы, разрывая религиозную замкнутость живописи.

Москва торжествовала над Новгородом и в самой его архитектуре — строительство переходило в руки московских переселенцев, новгородские областные черты отступали перед московскими, общерусскими. Сила нового подняла искусство Москвы на новую вершину во второй трети XVI века.