Архитектура

Культура Киевской Руси была основой общности позднейшего развития трех великих братских народов: русского, украинского и белорусского.

 

В XI—XII столетиях Русь входит в новый период своей истории— пору феодальной раздробленности. Развитие производительных сил, ремесленной и торговой деятельности, появление новых городов в различных краях Киевской державы, упрочение феодальных отношений — все это ведет к образованию на территории Руси новых самостоятельных княжеств: Киевского и Черпиговского, Волынского и Галичского, Смоленского и Новгородского, Рязанского и Ростово-Суздальского и других.

Этому содействует и разветвляющаяся организация церковной власти: основываются новые епископии, организующие широкое наступление на пережитки языческого прошлого и патриархальной старины. Церковь становится сильнейшим инструментом феодального государства, ее идеология все более прочно опутывает сознание людей. Появляются многочисленные монастыри; монашеский аскетизм стремится омрачить художественное творчество.

Отдельные княжества имеют свои интересы и связи, их жизнь обособляется в пределах своих границ, культурное наследство Киевской Руси, в том числе и художественное, переносится в новые города и получает дальнейшее своеобразное развитие. Правда, потребности и возможности князей и епископов XII—XIII веков не сравнимы с размахом времен Владимира и Ярослава — их взгляды уже, цели проще, всё гораздо скромнее.

Храмы и дворцы становятся меньше, драгоценная мозаика исчезает, уступая место более доступной фресковой технике, позволявшей в то же время большую, чем мозаика, свободу художественного выражения, хотя во многих храмах XII—XIII веков явно стремление заказчиков и зодчих хоть чем-нибудь напомнить уже недосягаемый образец — киевскую Софию. Но темне менее обстройка новых столиц, сооружение и украшение многочисленных небольших храмов — все это необычайно расширяет фронт развития искусства, способствует совершенствованию таланта русских мастеров.

Тепорь искусство находится целиком в руках местных зодчих и художников, выходцев из среды городских ремесленников. Даже княжеские и церковные летописцы, скупые на упоминания о подлинных творцах культуры — народных мастерах, донесли до нас имена прославленных зодчих: киевлянина или смолянина Петра Милонега, ставшего княжеским зодчим, галичского зодчего и скульптора Авдия, полочанина Иоанна, новгородца Корова Яковлевича и его знаменитого земляка мастера Петра. Знаем мы и имена мастеров прикладного искусства — новгородцев Косту и Братилу, черниговца Константина. Но большинство выдающихся творений архитекторов и художников XII—XIII веков безымянно, а за каждым из них скрыт неведомый талант или подлинный гений!

Следует учесть и то, что сами феодалы далеко ушли от своих предков X—XI веков — героических разбойников, совершавших походы по Руси и за рубеж в поисках добычи и дани. Теперь князья и бояре прочно сидят в своих городах и селах; это жестокие и рачительные хозяева живого и мертвого инвентаря своих владений. Но их берет в плен деревенская стихия — хоромы, одежду и утварь создает деревенский мастер, неизбежно накладывающий отпечаток своих вкусов на господские.