Архитектура

Отсюда ее быстрый и блистательный расцвет, идейная насыщенность, художественное богатство, достигающее предельного напряжения в Георгиевском соборе в Юрьеве-

Польском (1230—1234), где сплошь одетый резьбой храм уподобляется гигантскому резному ларцу из слоновой кости, в уборе которого

причудливо переплетаются церковные и фольклорные мотивы, объединенные политической мыслью о величии и богоизбранности владимирской земли и ее династии .

Те же процессы глубокого перерождения и переосмысления традиций и развития новых, в том числе местных черт, прослеживаются

и в живописи. В храмовых росписях сильнее, чем в зодчестве, сказывается давление церковных взглядов. Роспись становится суровее и строже. Живописность и светотеневая моделировка уступают место более отвлеченной, плоскостной и графической системе. Индивидуализированное лицо обожествленного человека сменяет условный лик небожителя и святого. Исчезает светлый оптимизм, пронизывавший

живопись киевской Софии, нарастает угрожающая сумрачность. Огромная композиция «Страшный суд» развертывается в западной части храма, подавляя сознание человека мыслью о бренности земной жизни, ужасом уготованных грешникам адских мук. Этот процесс характерен для всех областных школ (росписи собора Мирож-ского монастыря в Пскове, середины XII века, собора Кирилловского монастыря в Киеве, середины XII века и др.).

 

Наиболее ярким памятником этой поры была роспись новгородской   церкви Спаса

Нередицы (1199). Она выдержана в сумрачной и несколько

пестрой гамме. При стесненности пространства изображения как бы обступают вошедшего — отовсюду на него смотрят темные расширенные глаза суровых святых. Их лики, стилизованные почти до орнаментальной схемы, подобны маскам. По-своему прекрасный, но пугающий мир овладевал подавленным воображением человека, когда он вступал в храм.

И здесь сказались чуждые изысканности    и аристократизма

художественные взгляды новгородцев. Фигуры святых по-мужицки коренасты и нолны скованной силы, у них большие ступни ног, их лики схожи с лицами   простых   и мудрых

русских стариков.  В грозную

тему «Страшного суда» новгородские мастера внесли ободряющую ноту, посадив в адское пламя богача, умоляющего бедняка о капле воды.

Если в новгородской живописи сильно сказывались местные вкусы, далеко уводившие от киево-византийских традиций, то в великокняжеском Владимире они были очень сильны. Примечательно, что главной святыней владимирской земли стала икона Богородицы — замечательное произведение безвестного грека, сумевшего низвести

«царицу небесную» на землю и воплотить в ее образе живые человеческие чувства материнской любви и ласки, тревоги и скорби за судьбу ребепка . Этот выдающийся по своим художественным достоинствам памятник сыграл большую роль в развитии русской

живописи н стал высоким образцом для русских мастеров. Политическим устремлениям владимирских князей импонировало утонченное

царственное искусство Византии. Роспись Дмитриевского собора

(1198), исполненная выдающимся греческим мастером и русскими художниками, пленяет благородством холодноватой, перламутровой красочной гаммы, построенной па полутонах, подобранных с отменным вкусом.