Архитектура

Если Россия была царством творчества, где Екатерина досконалила труд Петра и умножала добродетели своей, то Вольтер также испытывал и совершенствовал свою собственную интеллектуальную программу, применяя ее принципы к незавершенному образа Восточной Европы.Вольтер воспевал Екатерину как богиню Просвещения в России и объявил ее своей музой, которая будет вдохновлять его на гармоничное завершение философской труда своей жизни. Поэтому если «История Карла XII» в 1731 году знаменовало собой молниеносное и захватывающее открытие Вольтером Восточной Европы, то следующим шагом была «История Российской империи при Петре Великом», два тома которой вышли в свет в 1759-м и 1763 годах, а фантастическим финалом стало переписку с Екатериной, которое Вольтер поддерживал от 1763 года и до самой своей смерти в 1778 году. [292]«Распутывая хаос»Историк Альбер Лортолари описал «русский мираж во Франции» на протяжении XVIII века - тот иллюзорный образ, который создали заколдованные философы и который начался с «мифа о Петре», а закончился «легендой о Екатерине» 17.

Первый миф берет начало с визита самого Петра во Францию ??в 1717 году и панегирика на смерть Петра, написанного в 1725 году Бернаром де Фонтенелем специально для Французской Академии наук. Этот миф особенно развился в творчестве Вольтера, чей авторитет и влияние превратили Петра на главного политического героя Просвещения, несмотря даже на то, что Руссо в «Общественном договоре» удалось сохранить и негативное толкование его деятельности.

В 1759 году, когда вышел первый Вольтере том о Петре, миф начал бытовать в совершенно новом жанре: Антуан Тома под влиянием Вольтера начал работу над эпической поэмой «Петреида», вроде Вергилия «Энеиды». Поощряемый самим Вольтером, Тома посвятил остаток своей жизни этой поэме, даже устраивал чтения рукописей, но до своей смерти 1785 он так и не успел дописать и напечатать ее.

В начальных песнях подчеркивались те уроки цивилизации, которые Петр усвоил течение своих путешествий в Англии, Франции и Голландии.Стихи, в которых Тома излагал уже устоявшиеся банальности мифа о Петре, порой были просто ужасные:Я вижу: деспотизм в твоих руках повсюдуНеожиданно начинает служить счастью людей ...[Je vois le despotisme en tes heureuses mains,Etonne de servir au bonheur des humains ...]И судьба слепо уже по-привычному не идет,Десятки ибо веков сжимаются в одно *[Et, du trop lent destin changeant l'ordre commun,Que dix siecles presses viennent s'unir en un] 18.* Перевод Тараса Цымбала.В мифе о Петре тесно переплелись просвещенный деспотизм и ускоренный прогресс, которые задавали идею Восточной Европы как края отсталости. [293]Вольтер утверждал, будто видел Петра, когда тот прибыл в Париж в 1717 году, но говорить об этом он начал лишь после 1759 года, уже перед самой публикацией первого тома «Петра Великого». «Увидев его 40 лет назад, когда он заходил в парижские мастерские, - вспоминал Вольтер, - ни он, ни я не подозревали, что когда я стану его историком» 19.Возможно, молодой Вольтер действительно видел Петра в 1717 году, но воспоминания об этом эпизоде, как и о матери Екатерины, были частью игры, которая должна наладить личные связи в литературном общении, которое порождало отличный материал для мифа и легенды. Другие очевидцы пребывания Петра в Париже опровергали его причастность к «варварства» России.