Архитектура

В северной церкви вима сравнительно короткая, апсида уплощенная, а угловые восточные компартименты уже не изолированы (как, например, в северной церкви монастыря Липса), но соединены широкими проходами с боковыми частями храма. С трех сторон его окружали хоры и, как убедительно предполагает Н. И. Врунов, с боковых сторон примыкали открытые снаружи галереи.

Южная церковь монастыря Пантократора, как сказано, немного больше северной, от которой отличается менее стройными пропорциями (здание как бы раздалось вширь), большей расчлененностью слегка выступающей многогранной апсиды с тройным окном.

Здесь более развиты: западная часть их увенчана куполом на высоком барабане. Храм также, вероятно, имел боковые галереи, о чем говорят выступы нарфика за пределы его южной и коверной стен; к этим выступам галереи, очевидно, и примыкали. Храм имел и экзонарфик.

Все рассмотренные здания, начиная с северного храма монастыря Липса и кончая комплексом монастыря Пантократора, создававшиеся на протяжении почти трех столетий — с начала X и до конца XII в., наиболее монументальные в византийской столице того времени, составляют в композиционном отношении единую группу, в которой крестово-купольная система в ее «сложном» варианте с максимально объединенным внутренним пространством достигла зрелости и высокой степени развития. Четыре ветви креста, примыкающие к средокрестию, четко и контрастно выступают в общей композиции здания как внутри, так и снаружи.

Система эта в более или менее законченном виде выработана была в сущности уже к началу X в., в чем убеждает тот же северный храм монастыря Липса, и с тех пор подвергалась лишь немногим изменениям, проявлявшим, однако, определенную тенденцию — больше слить внутренние объемы храма в единое пространство и сильнее подчеркнуть наличие крестово-купольной системы.

Названная особенность созданной византийскими зодчими архитектурной системы породила другое замечательное свойство всех столичных храмов того времени: их контрастно выраженную центричность, что сказывается в резком, как никогда ранее, повышении подкупольного пространства, повышении относительно всех остальных объемов здания. Красота храма явно ассоциировалась с его высотой, устремленностью ввысь, к небесам. А символом неба ведь и являлся купол.

Этот эстетический принцип проходит красной нитью через всю историю византийской архитектуры, но теперь он рельефно выступил не только в интерьере, но и

снаружи: новое соотношение объемов храма, в котором доминировал купол на относительно высоком барабане, создавало в некоторой степени уступчатость здания, пирамидальный ритм и определенную градацию масс. С течением времени эти новые качества архитектуры проявлялись все более отчетливо.

Ощущению повышенной пропорций основных масс храма не могли

не способствовать преобладание па его фасадах}вертикальных пленений и удлиненность окон, нередко тройных, разделенных тонкими столбиками, как и тройные арки проемов внутри храмов с такими же столбиками.