Архитектура

Самое главное, что характеризует архитектуру XVII века, — это ее оптимистический характер, чувство жизнерадостности, любовь к украшенности здания, будь то храм или хоромы.

Теремный дворец Московского  Кремля  (1635—1630; зодчие Антина Константинов, Важен Огурцов и др.) поднял свои легкие ярусы рядом с могучими соборами Ивана III. Богато убранный внутри резьбой, росписью, цветными изразцами и тканями, он был уютен и удобен. Его фасады с рядами изящных окон, охваченных белокаменными наличниками, с карнизами из пестрых сверкающих изразцов на редкость красивы.

Другой прославленный дворец — в селе Коломенском, срубленный артелью плотников во главе с Семеном Петровым и Иваном Михайловым тридцатью годами позднее (1667—1668), соединял необычайную украшенность, богатство резных позолоченных и покрашенных деталей со сложной живописностью своих частей и причудливых кровель. Он уподоблялся теремам народных сказок, а одному иноземцу показался «только что вынутой из футляра драгоценностью». Те же черты нарядности и живописности характеризовали «хоромное строение» феодальной знати разных рангов. Таковы палаты думного дьяка Аверкия Кириллова в Москве (сер. XVII в.) с богато убранным храмом на восточном крыле ансамбля, связанным по традиции переходами с самими палатами, с торжественными лестпицами и крыльцами.

Источником этой щедро хлынувшей в архитектуру красоты было искусство народных зодчих, все шире и свободнее раскрывавших свои вкусы и таланты. Они с неменьшей силой сказались и в церковном зодчестве.

Рядом с феодальной знатью и дворянством заказчиками храмов выступают богатые верхи городского посада. Выходцы из среды рядовых горожан — «именитые» купцы и гости сочетали любовь к красочности и нарядности народного искусства со стремлением подчеркнуть постройками свой растущий социальный вес, свое сближение с царским двором и феодальной зпатью. Они трезво оценивали агитационную силу архитектуры: богатый храм — это не только дар господу-богу от накопленных и награбленных сокровищ, но и сильнейшее средство пропаганды экономического могущества щедрого строителя. Здесь было где развернуться замыслам зодчих.

Обычно бесстолпный храм самой своей конструкцией теперь не определял ни членений фасадов, ни внешнего убора здания. Это освобождало художественную фантазию. Само традиционное пяти-главие часто становится почти декоративным — обычно угловые главы глухие, то есть не имеют практического смысла. Главы поднимаются на ярусах кокошников. Верх отделяется пышным карнизом. Дробно расчлененные плоскости стен играют сочными деталями, глазурью изразцов. Храм прихотливо сочетается в живописной композиции с шатровой колокольней, приделами, галереей; крыльца, вынесенные навстречу улице или площади, подчеркивают связь храма с внешним миром.

Церковь Троицы в московском Китай-городе, выстроенная крупным богачом Никитниковым (1628—1653), являет разительный контраст строгости старозаветных простых и суровых храмов, сближаясь с фантастикой Коломенского дворца.