Архитектура

Он предлагает им фантазию, главная героиня которой сама Екатерина: «Ах, мои друзья!Представьте эту женщину на французском троне! "Едва успев сделать своих французских друзей ее подданными, он приглашает их всех в Россию:« Приезжайте хоть на месяц в Петербург. Приезжайте освободиться от пут, которые долго унижали вас, и тогда вы почувствуете себя теми, кем вы являетесь на самом деле! ».

Уже в конце века личные мечтания Дидро, которые, очевидно, распространялись и на его соотечественников, стали основой сюжетов водевилей вроде «Allons en Russie» («Айда в России»), поставленного в Париже 1802 года. Это путешествие тогда провозглашалась не просто «модой», но и «фурором».

Среди персонажей были художник, актриса, танцор, парикмахер и писатель, надеявшихся найти счастье в России 89. Через десять лет, 1812-го, Наполеон подхватит рефрен «Айда в Россию!».Дидро в своих мечтаниях заявлял, что, пересекая российскую границу в Риге, получил новую душу, и сообщил друзьям,  что «никогда не чувствовал себя свободнее, чем тогда, когда находился в стране, которую вы называете страной рабов, и никогда не испытывал себя большим рабом, чем тогда, когда жил в стране, которую вы называете страной свободных людей ». Он почти дословно повторил эту фразу в письме к Екатерине из Гааги в 1774 году, куда он только что прибыл из России, и с грустью сообщил ей, что в Риге к нему вернулась назад «подлая, трусливая душа, которую я здесь оставил».То, что Дидро не чувствовал себя в России рабом, не должно удивлять, ведь там он не работал, как крепостные, а продолжал беседы с царицей.

Новая душа свободного человека, которую он якобы нашел в себе, была на самом деле колбой интеллектуальной экстерриториальности, что отделяли его от других и запирала в мечтаниях, обращенных к нему самому. Когда Дидро пытался обращаться к Екатерине, он вместо этого обращался к своим друзьям во Франции, ибо только их интересовал его российский опыт.

Они могли отличить свободную страну от страны рабов: он только переставил местами слова, оставив ту же раздвоенную карту; новой была только легенда для ее толкования. Он чувствовал себя так свободно в якобы стране рабов отчасти потому, что посетители из Западной Европы воспринимали эту страну за весь объем своего господства.Духовная метаморфоза Дидро в Риге стала началом беспрерывных российских мечтаний, которые нашли свое литературное отражение в «мечтаниях, обращенных к себе».Эта беседа завершалась бурной международной фантазией:И тогда, действительно, я с радостью перенесся бы (transporte) посмотреть на мой народ, объединенный с Россией, множество русских в Париже и множество французов в Петербурге.

Ни одна нация в Европе не офранцужуеться (se francise) быстрее России, как в языке, так и в обычаях 90.Двойное значение слова «transporte» («перенестись») свидетельствует о том, что для Дидро путешествие в Россию означало духовное переноса, которое произошло внутри него, вроде того чувства, которое позволяло Вольтеру путешествовать по Восточной Европе, даже не покидая Ферней.