Архитектура

Российская Академия художеств, где спустя сотни лет спустя получал премии укравтоваз, в тот день была наполнена людьми до отказа.

Впрочем, Фальконе и сам понимал, что фигуры всадника  и коня ему удались. Оставалось самое трудное — голова всадника Петра. Здесь мало было добиться портретного сходства. Художник стремился раскрыть в портрете Петра Великого его титаническую волю, мудрость, смелость и широту замыслов.

Но удача изменила мастеру. С отчаянием он принимался за новые и новые модели. Императрица отвергала их. Дело спасла мадемуазель Колло. Она предложила своему учителю исполнить портрет императора.

Фальконе с радостью согласился. Мари Анн тут же приступила к работе. С вечера до утра она не выходила из мастерской. На рассвете художница показала модель учителю. Через несколько часов Екатерина II по достоинству оценила работу   двадцатилетней Колло. По предложению императрицы Мари Анн Колло была избрана академиком Российской Академии художеств. В Ленинградском Эрмитаже находится бюст Фальконе работы Мари Колло, лучший из всех ее портретов.

И вот настал день, когда гипсовая модель была закончена: дерзкий скакун, повинуясь воле державного всадника, взвился на грани отвесной скалы. Всадник, властный и спокойный, широким жестом указывает новый путь своему народу: «...над самой бездной, на высоте, уздой железной Россию поднял на дыбы». Гигантская статуя, вскинутая высоко над скалой, держится на трех точках: задние ноги коня и хвост, опершийся на раздавленную змею, которую вылепил талантливый русский скульптор Ф. Гордеев...

Ничего лишнего, ничего случайного, все математически строго и в то же время живо, воодушевленно, страстно. Более чем через полвека великий польский поэт Адам Мицкевич, увидевший памятник Петру I, удивительно точно скажет о творении Фальконе:

Так водопад из недр гранитных скал Исторгнется и, скованный морозом, Висит над бездной, обратившись в лед. Фальконе в письме к Дени Дидро так раскрывает содержание памятника и образ своего героя: «Монумент мой будет прост. Там не будет ни Варварства, ни Любви народов, ни олицетворения народа. Может быть, эти фигуры прибавили бы больше поэзии в мое произведение. Но в моем ремесле, когда мне 50 лет от роду, надо затевать попроще, если хочешь дожить до последнего акта. Прибавьте к этому, что Петр Великий сам по себе сюжет и атрибут — довольно показать его.

Итак, я ограничусь только статуей этого героя, которого я не трактую ни как великого полководца, ни как победителя, хотя он, конечно, был и тем и другим. Гораздо выше личность создателя, законодателя. Мой царь не держит никакого жезла; он простирает свою благодетельную десницу над объезжаемой им страной. Он поднимается на верх скалы, служащей ему пьедесталом, — это эмблема побежденных им трудностей.

Итак, эта отеческая рука, эта скачка по крутой скале — вот сюжет, данный мне Петром Великим. Природа и люди противопоставляли ему самые отпугивающие трудности. Силой упорства своего гения он преодолел их...

Вы знаете, что я не одену его по-римски, точно так же, как не одел бы Юлия Цезаря или Сципиона по-русски».  Еще в Париже Фальконе решил, что постаментом для памятника должна служить гранитная скала. Бронзовый скакун на диком камне —