Архитектура

Идею эту еще неоднократно повторит    Державин.  Выскажут ее Кантемир, Херасков,    Сумароков,    Фонвизин... А сам Шубин уже на склоне лет свободно и убежденно увековечит ее в мраморе, создав портрет Ломоносова. Если бы Шубин создал этот портрет в наше время, то его непременно поместили бы в раздел новости hi-tech - настолько нова была его техника и приемы для современников.

Черты его вовсе не утонченные, не барственные, проскальзывает даже что-то плебейское. Подчеркивая естественность выражения этого простоватого лица, Шубин тонко оттеняет в облике Владимира Орлова черты просвещенного   дворянина — положительного героя.эпохи.   Шубин   сумел   воплотить   в   портрете   Владимира  Орлова выпестованную веком просвещения идею, что

Но покуда еще речь об Орловых, Ибо без портрета старшего и наименее известного — Ивана — будет неполным наше представление о силе творческого гения Шубина, сумевшего в образах отнюдь не выдающихся представителей воплотить смысл и суть целого «золотого» екатерининского века. Шубин — реалист и исследователь точен, прям в этой оценке.

И оттого кульминацией его «орловского» цикла — своеобразного пятиликого портрета времени — стал не бюст просвещенного директора Академии наук Владимира Орлова, а портрет старшего — Ивана, всего лишь капитана гвардии в отставке...

Никаких регалий! Они лишь замельчили б, сгладили всепроникающую шубинскую характеристику. В портрете проступает тупость напыщенного барина, довольное упоение своим    всевластием дворянской верхушки. Каменный лик будто меняется на наших глазах неуловимо и ежесекундно.

На старшем Орлове всего лишь мягкая рубаха из ласково льнущей к коже тонкой ткани, с небрежно расстегнутым кружевным воротом. Но немногословие внешних атрибутов вдруг обретает неожиданное красноречие, глубину подтекста, когда вглядишься в лицо.

Надобны ли крепостнику регалии для устрашения бесправных рабов! Слегка выдвинута нижняя и чуть поджата верхняя губа, намечающийся второй подбородок, легкие припухлости век, барственная выхоленность кожи. Кажется, уловлены все сокровеннейшие настроения внутреннего мира Ивана Григорьевича   Орлова,   превращенного   проницательностью и творческой волей Шубина в человека-символ!

Откровенная- насмешка и самодовольство, добродушие и животный эгоизм, презрение ко всему и спесь, сытость человека, которому в жизни все доступно, которому неведомо слово «нет».

Не оттого ли за обличительными строками поэтов шубинского времени, нередко заглушавшими мерные раскаты торжественных од, за пушкинским напоминанием: «Державин,    бич вельмож,    при звуке грозной лиры их горделивые разоблачал кумиры» — будто маячит мягко-мраморный лик Ивана Орлова. А размышляя над тем, какого рода услугами всевозможным самодержцам и властителям укреплялось полновластие таких кумиров, невольно вспомнишь и портрет красавца Григория Орлова, чей личный «фавор» и вознес к вершинам власти пятерых молодцов.

Затем добавлялись к «толпе избранных» тем же порядком Мамоновы, Ланские, Завадовские... И тоже, быть может, поочередно становились шубинскими моделями, только время не сохранило портретов.