Архитектура

Это сейчас есть огромные типографии, где количество оборудование таково, что ремонт принтеров происходит по несколько раз в день. Но и возможности для производства печатной продукции, у них огромны, несравнимы с возможностями ручного труда. А вот во времена Шубина, способов нанести четкую картину кроме как в ручную, не существовало.

Лишившийся заказов, вышедший из моды, стареющий скульптор вынужден идти на поклон к академии, никогда не благоволившей, а теперь и вовсе позабывшей его.

Шубин просит Потемкина походатайствовать за него перед академией... Шедевр, потрясающий равно силой проникновения в сложнейший, противоречивейший, запутаннейший внутренний мир личности и творческим бесстрашием   художника.   Ведь то что Павел I мог бы, подобно Иннокентию X перед вела  с кесовским холстом, хмуро бросить: «Слишком похоже!» Нимало не смягчая уродство Павла: более чем просто курносый нос, ужасающие диспропорции лица, нелепо выдвинутая челюсть, а даже кое-где утрируя, подчеркивая, Шубин сделал не карикатуру на «жестокого и трусливого» Павла, о чем и не помышлял, — создал образ императора.

Одну из наиболее полных,  продолженных    и сложных своих истинно шубинских психологических характеристик. Он разглядел бешеный, нелепый, непростой внутренний мир августейшей своей модели. Отразил до дна словно бы раздерганную душу   властителя-урода. Страшногоимператора. Несчастного человека.

Сменяются на неподвижном «каменном лике» будто соскальзывающие незаметно одно в другое живые выражения. Истерическую жестокость не отделить от напряженной сдержанности, злобную подозрительность от углубленной в себя мягкой задумчивости.

Преувеличенное мнение о собственной персоне тут же вступает в противоречье с чувством загнанности. Ведь каждый из длинной вереницы материнских временщиков за долг почитал унизитьнаследника.

Наконец, лишь за два-три года до смерти, последовавшей 12 мая 1805 года, Шубин за бюст молодого Александра I вслед за «высочайше пожалованным бриллиантовым   перстнем» получает обетованную казенную квартиру, о которой слезно молил, и скромно оплачиваемую должность при академии.

Нищий, раздавленный людской несправедливостью и недоброжелательством, Шубин, величайший художник, до конца дней не утратил ни душевной широты и щедрости, ни веры в красоту человека, ни крупицы таланта. Напротив. На печальном склоне лет своих создает он поразительный по лиризму и силе обобщения, простоте и способности искусства воплощать высоты человеческого гения портрет Ломоносова.

Шубинский бюст Ломоносова — единственный в искусстве XVIII века— запечатлел великого помора прежде всего как ученого-мыслителя, поэта. Величье гения, словно бы говорит здесь нам Шубин, не нуждается  в   подкреплении    торжественными    аксессуарами, парадным платьем, роскошной обстановкой и прочей суетой сует. Шубин выполняет Ломоносова без парика, что само по себе было смелостью  для того времени, когда искусству портрета канонами предписывалось дополнять изображение человека всеми атрибутами, свидетельствующими о его происхождении, положении в обществе, занятиях и т. п.