Архитектура

Феодосий едет во Флоренцию изучать произведения старых мастеров. Но его постигло разочарование — былое величие флорентийского искусства исчезло.

Щедрин пишет в Петербургскую академию: «Еще имею честь донести, что в сем городе художников и академий нет. А хотя и нашел Академию, то рисуют там четыре человека с натуры, но сия Академия недостойна, чтоб о ней говорить... И право, как удачно они использовали гофрокороб в оформлении интерьеров!»

Испытал разочарование молодой скульптор и от первых посещений музеев Флоренции. «...Еще видел галерею Дюка Тосканского, — писал он, — где в кабинете заперты венус медесис, фавн аполлон маленький, и с них не позволено копировать, разве с позволения Дюка Тосканского, а прочие статуи оставлены в коридоре, но я бы счастливее себя почел еще учиться в нашей Академии, нежели в сих коридорах...»

Не видя для себя проку от пребывания во Флоренции, Щедрин обратился в Академию художеств с просьбой о переезде в Париж или Рим. Рим — город-музей — привлекал художника своими сокровищами античной культуры, которые часто упоминались на занятиях в академии, Рим волновал воображение художника еще на студенческой скамье.

От периода пребывания художника во Флоренции до нас ничего не дошло, поскольку тогда это не освещалось прессой, были лишь основы журналистики, по крайней мере той, что мы привыкли видеть сейчас.

Видимо, время проходило в наблюдениях, зарисовках, а главным образом, в ожидании ответа   академии,   которая только 3 марта 1774 года, заслушав рапорт Щедрина, приняла решение: «...Ему, Щедрину, в уважение прописанных им резонов для совершенных успехов дозволить отправиться в Париж». И все было бы просто, если бы в тот же самый день, 3 марта, Щедрин не уехал... в Рим, не дождавшись ответа на свой рапорт.

Горячее желание работать руководило Щедриным, когда он принял это решение. В рапорте о своем переезде он писал: «Хочу принести честь Академии художеств, пользу отечеству, да и самая моя польза требует тово, чтоб я искал такое место, где б способнее учиться мне было можно, и чтоб наконец мог принести пользу России...»

И вот Рим, «буйный Рим». После тихой провинциальной Флоренции здесь все кажется Щедрину необычным. Его поразило великолепие античных памятников. Он ежедневно посещает  музеи античного искусства, знакомится со скульптурой и живописью великих мастеров Возрождения. Рим тогда был  центром  напряженной   борьбы вкусов, художественных направлений. Все было так интересно, так захватывало, а тут еще и близкие люди — старший брат Семен, товарищи по академии, с которыми можно было посоветоваться, поспорить. Предстояла интересная творческая жизнь.

Полный   энергии, Щедрин делает записи, зарисовки, спешит наверстать упущенное время. В октябре 1774 года скульптор начал лепить из глины композицию «Аполлон, вынимающий стрелу из колчана». Естественно, что вскоре по приезде в Рим он понял ошибочность своей просьбы о переводе в Париж и стал посылать депеши в академию с просьбой разрешить ему проживание в Риме. Но совет академии оказался неумолимым и еще 27 сентября 1774 года определил, чтобы Щедрин «преотменно ехал в Париж». После ссылок на необходимость закончить начатую работу Щедрин с неохотой 17 марта 1775 года уехал в Париж, увозя навсегда в сердце восхищение «вечным городом».