Архитектура

Фальконе не покидала нервная лихорадка. Уже девять лет как он приехал в Россию, и даже фасадная штукатурка на его доме успела потрескаться и нуждаться в ремонте. Сделано много, но до конца еще далеко. А ведь контракт был подписан на восемь лет.

Теперь все поставлено на карту. Трудно справиться с возбуждением. Скульптор ни о чем не может думать, кроме своего Петра. Он даже не занимается любимым делом — чтением латинских и греческих писателей. И когда во Время отливки едва не произошла катастрофа, Фальконе был близок к тому, чтобы покончить с собой... огонь вскинулся с такой силой, что трубка, по которой бронза текла из печи, мгновенно расплавилась... Жидкий металл выплеснулся на землю.

Сильный огонь повредил верхнюю часть формы. Загорелся дощатый настил, началась паника. Все бросились в разные стороны — подальше от этого адского пекла.

Только один человек остался на месте — русский литейщик Емельян Кайлов. Мокрой сермягой он обмотал раскаленную трубку. Тяжелые ожоги не остановили его. Рискуя жизнью, превозмогая страшную боль, этот мужественный человек спас положение, обмазав глиной трещины и разрывы в форме. Металл отступил, успокоился, вошел в русло формы...

Все-таки отливка головы всадника не удалась, зато большая часть статуи вышла превосходно, о чем Фальконе с гордостью писал: «Быть может, еще не бывало лучшей отливки, все вытиснено, как в воске...» Через два года верхняя часть была отлита снова. На этот раз все обошлось без происшествий. Генерал Бецкой, предлагавший отливать целиком всю статую, был — в который раз! — уязвлен упрямым Фальконе.

В сентябре 1778 года, через двенадцать лет после своего приезда в Россию, Фальконе закончил работу над монументом. Двенадцать лет! Все силы были отданы памятнику, но он все-таки добился своего. Осталось    только  водрузить   бронзового  скакуна   на «гром-камень».

Впрочем, это могут сделать  и  без  него.   Он с полным правом может повторить знаменитые слова Горация: «Я воздвиг памятник...» Екатерина II, так ласково встречавшая французского гостя двенадцать лет назад, на его последнее письмо не ответила. Дело сделано, и императрице недосуг вести переписку...

...Этьен Морис Фальконе устал. У него есть еще не осуществленная мечта — поездка в Италию, Он не станет терять времени в Петербурге, пока все будет готово к открытию памятника. Пора собираться. Осенью 1778 года, не дождавшись своего триумфа, Фальконе покинул Санкт-Петербург.

Августовским днем «лета 1782» на площади перед Сенатом царило праздничное оживление. Петербуржцы собрались на церемонию открытия памятника Петру I. В окнах соседних домов, на балконах, на крышах — всюду люди.   Все   в   напряженном   ожидании — столько лет ходили по Петербургу разговоры об этом памятнике.

На балконе Сената появилась Екатерина. Вокруг памятника, одетого в холстину, в торжественном молчании замерли войска. Покачиваясь на невской волне, стоит строй военных судов. Полощутся на ветру белые с голубым перекрестием флаги русского флота.