Архитектура

Антуан Ватто (1684-1721) олицетворяет перелом во французском искусстве на рубеже XVII-XVIII столетий, в эпоху, когда патриотический дух, свойственный классицизму, теряет былую привлекательность. Этот частный детектив расценки его, повлияли на всю эпоху. Живопись лишается торжественности, теперь ее характеризуют камерность и лиризм. Персонажи Ватто отнюдь не герои, им не свойственны ни честолюбие, ни стремление к подвигу. В отличие от героев Пуссена они не творят историю и не желают руководствоваться ничем, кроме собственных желаний и настроений.

„Бивуак" (1709-1710) знаменует это новое отношение к жизни применительно к батальной живописи. Здесь нет ни боев, ни дыма сражений, обычных для этого жанра. Солдаты, расположившиеся на лужайке, менее всего похожи на людей, совершивших длительный переход. Мягкий предвечерний свет, мирный костер, повар, довольным жестом вытирающий о передник руки, женщины, беседующие с офицерами в треуголках, создают атмосферу пикника.
Полная дружелюбия, спокойствия, мирного довольства картина построена на едва заметных нюансах чувств, неясных и недосказанных, на нюансах жестов, незавершенных и порой случайных. Герои Ватто - меланхоличные, мечтательные, жеманные, порой инфантильные - живут в мире намеков, недомолвок, немых укоров.
„Сатира на врачей" написана под влиянием театральной буффонады.

Площадный театр с его свободными и дерзкими выходками, импровизацией, смачным юмором привлекал Ватто как антипод чопорного придворного театра с его незыблемыми правилами. Художник не столь язвителен, сколь лукаво насмешлив. С изящной иронией он уверяет зрителя в том, что больной, убегающий от вооруженных клистирами подручных лекаря, хоть и не очень болен, но все равно не избежит уготованной наукой участи - задником сцены служит вид недалекого кладбища.

Жан-Батист-Симеон Шарден (1692-1779) в историю французской живописи XVIII века вошел как выразитель идеалов третьего сословия. На его полотнах лежит печать умеренности, честности и добросовестности - добродетелей порядочного буржуа. Скромные по размерам картины Шардена отличает умение находить красоту в окружающих вещах , в обыденной жизни. Художник отдает предпочтение сочетаниям простых и незамысловатых предметов, которым неповторимая шарденовская кисть придает неожиданно поэтический смысл.

„Этот человек - первый колорист Салона, - писал о Шардене Дидро, - и, может быть, один из первых колористов живописи". Это суждение великого просветителя подтверждает „Натюрморт (Атрибуты искусств)". Гипсовая голова античного бога Меркурия, бумажные рулоны с чертежами, отточенный мелок составляют изысканную гамму оттенков белого цвета, рефлексов, полутеней. Художник тщательно передает фактурные отличия и разрабатывает светотеневые переходы на одинаково окрашенных предметах. Их подбором он утверждает творчество не актом вдохновения, а повседневным, систематическим и упорным трудом.

Такой взгляд на искусство Шарден противопоставляет широко бытовавшему в XVIII веке аристократическому представлению об искусстве как о божественном даре. Сам неутомимый труженик, Шарден призывает и зрителя увидеть в труде высокую поэзию. Человек должен ценить труд как источник благ, как источник радости, основу счастья.

Франсуа Буше (1703-1770) - „первый живописец короля" Людовика XV, современник и антипод Шардена. Его искусство насквозь аристократично, игривое и бездумное, оно в то же время замечательно изысканной декоративностью. Буше - один из ведущих мастеров так называемого пасторального жанра. Его „Мельница" (1752) не перемалывает зерно. Ее крыша обвалилась, стены увиты плющом, колесо сломалось и уже не вертится.