Архитектура

Сурикова привлекает не сама старина, не экзотика прошлого, а неизменная сила и стойкость народного духа, воплощенного в его героине. Осужденная на мучительную смерть боярыня выставлена на позор и поругание, но гневно вскинута в двуперстном знамении - символе раскола - ее рука, гневно горят глаза на бледном лице. Открыто на призыв боярыни отвечает тем же знамением только юродивый. Но коленопреклоненная нищенка, провожающая страдалицу благословляющим жестом, склонившаяся в земном поклоне боярышня, с болью глядящий на боярыню странник - люди разных возрастов и положений - на ее стороне.

В своем творчестве Суриков сочетает Ритуальные услуги в Москве с тончайшим лиризмом, с удивительным тактом передает он сложное сплетение страстей и душевных состояний многочисленных персонажей. Картина поражает глубиной и убедительностью воссоздания Древнего быта, типажа, костюмов, красочностью окутанного морозной дымкой города. Боярыня в черной одежде, вносящая в цветовую сумятицу организующую и одновременно трагическую ноту, - один из самых впечатляющих образов русской исторической живописи.

И.И.Левитан (1860-1900) - замечательный мастер пейзажа настроения, в котором личное, эмоциональное, лирическое выдвигается на первый план. В пейзажах Левитана преобладают элегические ноты, близкие к тем, что принято называть чеховскими. Природа представляется художнику одухотворенной , наделенной загадочной внутренней жизнью. Зеркало запруженной речки способно таить в себе угрозу, в ласковой прелести заброшенного уголка может почудиться опасность, в предвечерней тишине зазвучать предостережение.

Картину „Над вечным покоем" (1894) отличает ощущение необъятности пространства, словно художника привела в изумление сама бескрайность земли. Природа застыла в своем первозданном величии, и северное серое небо с клубящимися облаками повисло над холодной гладью озера. Время словно остановилось над зеленым мысом с кладбищенской церквушкой и покосившимися крестами погоста. Лишь один мерцающий огонек напоминает о человеческой жизни, ее бренности и скоротечности. Утонченная кисть Левитана легко справляется с передачей любых состояний природы.

При крайней сдержанности его палитра отличается необычайным богатством тончайших оттенков. Художник умеет найти особый красочный ключ к каждому уголку земли, к каждому времени дня или года.
К.А.Коровин (1861-1939) стремился преодолеть „прозаичность" мироощущения передвижников. Коровину, непревзойденному пленэристу, свойственно восхищение чувственной прелестью природы. Ему присущи смелость цветовых и тональных решений, широта и артистичность мазка, плотного и гибкого. Коровин не склонен ни к синтезу, ни к широким обобщениям.

Его интересует передача первого впечатления, что сближает его с импрессионистами. Художник любуется переливами световоздушной среды, вибрирующей и изменчивой, наполняющей мир трепетом.
Тончайшие градации белых и серых тонов на снегу и постройке, темный силуэт лошади и обозначенный несколькими ударами кисти забор в картине „Зимой" (1894) передают здоровую бодрость русской зимы. Тонкие, живописно совершенные, изысканные произведения Коровина напоминают этюды. Они адресованы узкому кругу знатоков-ценителей, и поэзия их более утонченная, иная, нежели понятная и близкая каждому поэзия И. И. Левитана. Мировосприятие Коровина артистично, хотя порой недостаточно глубоко. Усложненные технические приемы приобретают у него подчас самодовлеющее значение.